§ I. СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ОБСТАНОВКА НАКАНУНЕ РЕФОРМ

 

РОСТ КРЕСТЬЯНСКОГО ДВИЖЕНИЯ. 60-е годы XIX века явились переломным периодом в истории Грузии. В это время в стране были проведены крестьянская и другие буржуазные реформы, в результате которых развитие капитализма пошло более быстрыми темпами. Наступило время окончательной ликвидации феодализма и смены его капиталистическим строем.

Буржуазные реформы в Грузии были продиктованы всем предшествующим ходом социально-экономического развития страны. Они явились следствием того острого конфликта, который возник в Грузии в результате противоречий между развитием новых (буржуазных) производительных сил и господствовавших в то время старых (феодальных) производственных отношений. Против старого способа производства и его защитника — крепостнического государства восставали угнетенные и бесправные, восставало, в первую очередь, крестьянство, которое уже не могло выносить неимоверно возросшей феодальной эксплуатации. Стихийные антифеодальные крестьянские движения, которые потрясали основу крепостнического строя, в Грузии особенно усилились в период второй половины 50-х и начала 60-х годов.

Видный грузинский публицист и общественный деятель Нико Николадзе, который хорошо понимал современное ему положение, подчеркивал, что вопрос об освобождении крепостных крестьян наиболее остро встал со времен Крымской войны (1853 — 1856 г.) и что этот вопрос взволновал все слои грузинского общества. Крестьянский вопрос, — писал Н. Николадзе — рос в Грузии не по дням, а по часам, и поэтому политическая жизнь Грузии на протяжении каких-нибудь десяти лет развилась с необычайной силой[1].

Наиболее значительным и характерным явлением для Грузии этой эпохи было большое крестьянское восстание в Мегрелии в 1856—1857 г. г. Гнет и крепостническая эксплуатация крестьян здесь носили более тяжелый характер, чем в других частях Грузии. Владетель Мегрелии (мтавар) Давид Дадиани, который был самым крупным землевладельцем, вовсе не помышлял о каком-либо облегчении положения крестьян, заботился лишь об увеличении своих владений и росте собственных доходов. Его примеру следовали подвластные ему князья и дворяне. Крестьянам Мегрелии особенно ненавистной стала многочисленная семья княжеского рода Чиковани, представители которой обычно выступали в роли управляющих владетельных князей Мегрелии и беспощадно притесняли крестьян. В период Крымской войны крестьяне Мегрелии оказались в еще более тяжелых условиях. Турки, временно захватив территорию Мегрелии, совершали много злодеяний: вырубали сады и виноградники (полностью был, например, сожжен дворец владетеля Мегрелии в Зугдиди, вырублен прекрасный зугдидский декоративный парк и сад), разрушали оросительные каналы. А, главное, турецкие захватчики стали угонять в рабство тысячи юношей и девушек и про давать их на невольничьих рынках Азии. Работорговле активно пособничали местные князья и дворяне, которые похищали крестьян и продавали их в рабство. Война окончательно разорила и без того скудное крестьянское хозяйство, ввергла трудовой народ в ужасную нищету.

Русская армия, в составе которой активно действовали и грузинские отряды, не раз наносила тяжелые поражения туркам. После падения сильной турецкой крепости Карс, армия турок была вынуждена покинуть территорию Грузии. Мегрелия вновь обрела мир. Однако местное дворянство вовсе не считалось с тем, что крестьянство было в бедственном положении. Вместо того, чтобы помочь крестьянам укрепить свое хозяйство, дворяне решили за их счет возместить понесенные в войне убытки. На плечи трудового народа тяжелым бременем легли новые налоги и подати. Таким образом, положение крестьян, изнывавших под игом крепостничества, еще более ухудшилось. Естественно, что такое положение вещей повлекло за собой рост крестьянских волнений, подняло их на борьбу против угнетателей.

Первая искра восстания вспыхнула осенью 1856 г. в селе Тамакони. За ней последовало выступление крестьян села Салхино, которое вскоре переросло в грозное крестьянское восстание по всей Мегрелии. Дав друг другу клятву верности, двадцать тысяч вооруженных крестьян подняли алые знамена и двинулись против своих классовых угнетателей. Из своей среды повстанцы выдвинули талантливых предводителей: Уту Микава, Уту Тодуа, Коча Тодуа, Левана Кварацхелия, Датика Гегия и др.

Восставшие крестьяне разбили и обратили в бегство высланные против них вооруженные дворянские отряды, с боем заняли резиденцию мтавара Мегрелии — Зугдиди и захватили власть почти во всей Мегрелии, создав временное правление — военный штаб, который назначал в селах старост из числа доверенных лиц. Повстанцы начали расправу над ненавистными феодалами, громили помещичьи усадьбы, освобождали крепостных, преследовали реакционное духовенство. Одним из основных лозунгов повстанцев был призыв: «княжеское и дворянское сословие не должно существовать, так как все люди — братья». Этот факт наглядно свидетельствует о том, насколько сильно в Грузии уже чувствовалось веяние нового времени.

Мегрельское дворянство, напуганное крестьянским восстанием, обратилось за помощью к царскому правительству. А царская Россия, которая уже давно помышляла о ликвидации в Мегрелии власти мтавара и установлении там русской администрации, решила использовать благоприятный момент, ввела в Мегрелию свои войска и подавила крестьянское восстание. Одновременно в крае было установлено русское административное правление.

После этого в Мегрелии еще долго продолжались выступления против дворян и их защитника — царского правительства, однако крестьянская борьба носила стихийный характер, ей не доставало сознательности, дисциплины и сплоченности. Крестьянство пока еще не имело руководителя в лице рабочего класса, поэтому оно и не могло добиться своей победы.

Таким образом, стихийное антифеодальное восстание мегрельского крестьянства потерпело поражение. Его руководители и активные участники были арестованы и высланы в далекую Сибирь. Однако восстание все же не прошло бесследно. В истории освободительного движения грузинского народа оно занимает определенное место. Оно явилось одним из основных звеньев той большой борьбы, которую вело грузинское крестьянство против царизма и помещиков.

В дореформенный период вооруженные выступления крестьян в Грузии имели место почти повсеместно. Даже их простой перечень свидетельствует о том большом размахе, который приняли крестьянские волнения.

В 1857 году крупные крестьянские выступления имели место в Имерети. В ноябре с оружием в руках восстали крестьяне села Амаглеба Кутаисского уезда. Вскоре их примеру последовали и багдадцы, которые не в силах были более выносить грабежей и притеснений чинимых помещиками Чхеидзе. Восстание было подавлено с помощью пехоты и артиллерии, высланной кутаисским губернатором. Шестнадцать активных его участников были сосланы в отдаленные края Российской империи.

В 1862 году крестьянские волнения и вооруженное выступление произошли в Гурии. Крепостные крестьяне крупных землевладельцев — Гуриели, Накашидзе и Мачутадзе выступили против своих угнетателей. Восстание все более ширилось, и царские власти поспешили послать для защиты землевладельцев вооруженные силы. Крестьяне были вынуждены сложить оружие.

В 1863 году крестьянское движение развернулось и в районах Картли; особенно упорный характер носили выступления крестьян в Ксанском ущелье против крупных землевладельцев Эристави, в районе Сурами против помещиков Сумбаташвили и в селе Эртиси против помещиков Габашвили.

В том же году кровопролитные стычки крестьян с царскими войсками произошли в Мегрелии. В 1864 году против помещиков Тархан-Моурави и Чолокашвили восстали крестьяне в Тбилисском уезде и Тианетском округе (с. Матани). А в 1865 году вновь начались волнения крестьян в селах Мегрелии Джвари и Лия.

Но одним из наиболее крупных восстаний в то время было восстание абхазского крестьянства.

Оно произошло летом 1866 года. Абхазские крестьяне оказались в чрезвычайно тяжелом положении. С одной стороны, воз росшая эксплуатация, а с другой ― неурожаи и эпидемия оспы привели крестьян к крайнему обнищанию. Ко всему этому добавилось то, что в период, когда царские чиновники начали подготовку к крестьянской реформе, в народе распространились слухи о том, что, согласно условиям реформы, крестьяне должны были выкупать свои же земли, а часть земель у них должны были отобрать вовсе. Все это было более чем достаточно для того, чтобы переполнить чашу терпения. Доведенные до отчаяния крестьяне взялись за оружие. Крестьян подбивали к восстанию также и наемные турецкие агенты, которые добивались присоединения Абхазии к Турции.

Восстание началось в Бзыбском районе. Крестьяне категорически отказались подчиниться царскому чиновнику Черепову, отличавшемуся своей грубостью, и не выдали ему сведений о землях, находившихся в их пользовании. Тогда в дело вмешался начальник Сухумского округа полковник Коньяр, который лично выехал на место и вступил в переговоры с вооруженными крестьянами, собравшимися в то время на обширной площади села Лихны. В ответ на угрозы, с которыми полковник обратился к собравшимся, среди крестьян поднялся ропот, раздались выстрелы. Напуганный полковник и сопровождавшие его лица спаслись бегством. При содействии местных дворян им удалось укрыться во дворце бывшего мтавара Абхазии, однако возмущенный народ с боем взял дворец. Полковник Коньяр и Черепов были убиты. Казачья сотня, высланная для подавления восстания была обращена в бегство. Вооруженные крестьяне, к которым присоединялись все новые и новые отряды из различных уголков Абхазии, двинулись к Сухуми. 27 июня крестьянские отряды осадили центр Абхазского мтаварства (княжество) г. Сухуми и в тот же день овладели им после ожесточенного боя. Повстанцам не удалось захватить лишь городскую цитадель, где укрылся сухумский гарнизон. На следующий день из Поти в Сухуми морским путем были переброшены правительственные войска, которые выбили повстанцев из города. Восставшие отступили в горы, но уже 30 июня, перегруппировав свои силы, с развевающимися красными знаменами вновь подступи ли к городу и возобновили атаки. Однако они не смогли противостоять регулярным правительственным войскам и были разбиты.

Крепостному крестьянству Абхазии дорого обошлось его смелое выступление против царя и землевладельцев. Правительство стянуло в Абхазию крупные воинские части и жестоко по давило восстание.

Таким образом, в предреформенный период грузинское крестьянство развернуло непримиримую борьбу как против безудержной эксплуатации со стороны «своих» князей и дворян, так и против колониальной политики русского царизма.

ВОССТАНИЕ ТБИЛИССКОЙ БЕДНОТЫ В 1865 ГОДУ. Вместе с крестьянством против феодального строя и его защитника — монархического государства боролось и городское бедняцкое население — простой рабочий люд, ремесленники и мелкие торговцы, а также частично, средняя и крупная буржуазия, стремившаяся укрепить свои позиции.

Восстание тбилисской бедноты в июне 1865 года, являясь результатом острого кризиса феодального строя, было проявлением мощного протеста против царского правительства. В этом восстании участвовали объединенные в амкарства (цехи) ремесленники и мелкие торговцы, рабочие, крестьяне, прибывшие из деревень в город на заработки, а также некоторые представители буржуазии, т. н. «первостепенные горожане».

Амкарские организации существовали в Грузии издавна. После того, как разделение труда достигло достаточно-высокого уровня, а бежавшие из деревень в города крепостные крестьяне создали почву для широкого развития различных ремесел, стало необходимым образование союзов ремесленников, которые позднее, в XVIIIXIX вв., в Грузии именовались «амкарствами»[2]. В условиях феодального строя амкарства, призваны были охранять интересы ремесленников от посягательств могущественных феодалов. Наряду с этим амкарства были необходимы ремесленникам и для успешной конкуренции с прибывавшими из деревень обнищавшими крестьянами, которые скопляясь в городе, также брались за ремесло. Позже в амкарства объединилось и купечество.

Борьба тбилисских амкарств с феодальной аристократией за свои права длилась веками. Характер и результаты этой борьбы в то или иное время определялись общим экономическим положением страны: когда Тбилиси испытывал период экономического подъема, влияние торгово-ремесленных цеховых организаций и вообще союзов горожан возрастало, тогда они не только успешно решали все свои внутренние дела, но зачастую брали в свои руки и управление городом. В период же упадка экономической жизни города господствующая феодальная аристократия легко притесняла амкарства и усиливала эксплуатацию горожан.

К концу XVIII века грузинские цари активно стали вмешиваться в деятельность амкарств и в большинстве случаев сами стали назначать глав амкарств, т. н. устабашей. Амкары плати ли множество налогов, а законных прав почти никаких не имели. На первых порах после присоединения Грузии к России, когда Грузия являлась передовым плацдармом в военных действиях против Ирана и Турции и здесь было сконцентрировано значительное количество русских войск, царское правительство нуждаясь в услугах местных торговцев и ремесленников, старалось в какой то мере защищать их интересы. Однако, позднее, когда царизм приступил к активному проведению своей колониальной политики, он постепенно стал урезывать права амкар и усилил их эксплуатацию. Все это, естественно, вызвало недовольство среди ремесленников и мелких торговцев.

Недовольство имело место и среди крупных тбилисских торговцев и промышленников. В предреформенный период местная буржуазия экономически усилилась, но в правовом отношении она, по существу, ничем не отличалась от ремесленников и мелких торговцев. Правда, «первостепенные» и «почетные» горожане, т. е. крупная буржуазия, находились в гораздо лучшем положении, чем ремесленники и мелкие лавочники, так как благодаря своему богатству легко находили общий язык с дворянством, но это их уже не удовлетворяло; вместе с ростом своих капиталов крупная буржуазия добивалась приобретения политических прав и участия в управлении государством. Выражением ее требований являлось, в частности, стремление заполучить в свои руки Тбилисское городское управление. Местная буржуазия недовольна была и тем обстоятельством, что царское правительство после того, как российские товары расчистили себе широкий путь в Грузию, постепенно отказалось от защиты интересов не только ремесленников и мелких торговцев, но и местной буржуазии. Не нуждаясь более в услугах последней, царское правительство рассматривало Грузию теперь лишь как сырьевую базу и рынок сбыта российской промышленности.

Недовольство городского населения особенно усилилось в предреформенный период. В это время борьба, вызванная классовыми и национальными мотивами, приняла в Тбилиси весьма острый характер. Главными очагами недовольства явились амкарские объединения[3], в которых особую активность проявляли подмастерья и ученики. Эти последние по своему положению приближались к фабрично-заводским рабочим и сезонным батракам, которые жили в ужасающих условиях и всегда были готовы к активным выступлениям. Наряду с этими пролетарскими и полупролетарскими элементами в Тбилиси находилось много крепостных, большинство которых бежало от гнета и произвола помещиков и скрывалось в городе, пополняя собой ряды деклассированных элементов.

Таким образом, в начале 60-х годов тяжелое положение тбилисского бедняцкого населения создавало реальную основу для активных революционных выступлений. Недовольство трудящихся масс исподволь разжигала крупная буржуазия, которая собиралась использовать народное движение в своих целях. В этой напряженной политической обстановке достаточен был лишь повод, чтобы вспыхнуло восстание, и такой повод вскоре нашелся.

Весной 1865 года правительство с целью увеличения поступлений в казну решило ввести в Тбилиси новые налоги на трак тиры, лошадей, склады, землю и др.

Тем самым чаша народного терпения была переполнена. Амкарства отказались платить эти налоги и начали устраивать тайные собрания. Сначала они обратились к царским властям с просьбой отменить эти налоги. Но правительство оказалось глухим к их просьбе. Тогда во всем городе закрылись лавки и мастерские. Народ вышел на улицы.

В воскресный день, утром 27 июня перед управлением тбилисского полицмейстера на Эреванской площади (ныне площадь имени Ленина) собралось до десяти тысяч человек. Возмущенный народ громко высказывал свои требования. Ни полиция и ни тбилисский губернатор не смогли успокоить собравшихся. Тогда на площадь прибыл исполняющий обязанности царского наместника на Кавказе, выдающийся грузинский поэт, генерал Г. Орбелиани.

Как это сообщает биограф Г. Орбелиани И. Меунаргиа, поэт думал, что его заслуги, общее к нему уважение и тактичное выступление окажутся достаточными для успокоения волнения, но он глубоко ошибся...

 — «Дети мои, образумьтесь, успокойтесь, закон для всех одинаков. Я наместник, но конский налог также выплачиваю, — взывал поэт к народу.

 — Э-э-э, добрый человек, — ответил поэту один кинто — ваше дело совершенно иное: лошадь содержите вы, а нас содержит лошадь, вот какая разница между нами. Откуда нам платить увеличенные налоги, если мы не имеем денег»?[4].

Разгневанный Орбелиани стал требовать, чтобы собравшиеся утихомирились и разошлись. Однако народ не подчинился его требованиям. Вскоре на площади появились жандармы и войска тбилисского гарнизона, но и они ничего не могли поделать и вынуждены были отступить. Около 5 часов вечера часть возмущенных горожан по Велиаминовской улице двинулась на разгром дома ненавистного тбилисского городского головы Шермазана-Вартанова. Затем они двинулись к Солдатскому базару, где к ним присоединилась новая большая толпа народа.

Бушующая народная масса направилась в Чугурети и разгромила дом сборщика податей Бажбеук-Меликова, а сопротивлявшегося сборщика забросала камнями.

Для подавления восстания царские власти прибегли к крайним мерам. На повстанцев неожиданно нагрянули конные казаки. По приказанию офицера Заридзе казаки открыли огонь по народу, единственным оружием которого были камни. Восставшие, несмотря на потери убитыми и ранеными, стойко сопротивлялись казакам и тяжело ранили их командира. На следующий день, 28 июня, стычки между войсками и повстанцами продолжались, кровопролитная стычка произошла у Авлабарского моста возле Метехи. Было убито несколько десятков человек.

Опасаясь, что восстание тбилисской бедноты может перекинуться в другие города и села Грузии, царские власти срочно стянули к Тбилиси воинские части и город был отгружен.

Для подавления восстания был создан военный штаб, главные улицы города были заняты войсками. Вместе с тем правительство прибегло и к уловке: решив привлечь на свою сторону состоятельных горожан, оно сместило с должности городского головы своего ставленника Шермазана-Вартанова, а на его место назначило угодного местной буржуазии Абесаломова; населению же была обещана отмена новых налогов.

Лишь благодаря этим мерам правительство смогло в сравнительно короткий срок подавить восстание. Буржуазия, толкавшая городскую бедноту на восстание, легко нашла общий язык с правительством и в решающий момент изменила народу. Восстание потерпело поражение вследствие того, что оно не было подготовлено и носило стихийный характер: восставшие не имели соответствующей организации и дисциплины, не располагали оружием, не имели организованного и сознательного руководителя в лице рабочего класса, а буржуазия оказалась неспособной руководить народом.

Активные участники восстания Минас Кучаков (Круашвили), Давид Джаназизов, Иосиф Дамбурачев, Алекси Маградзе, Георгий Месхиев, Тедо Наридзе, Караз Агамалов, Аслан Месропов, Кация Беридзе, Сико Назаров, Китеса Абуладзе, Степан Айвазов, Пиран Чичинадзе и другие, всего 80 человек предстали перед судом; большинство из них было приговорено к тюремному заключению и к ссылке в Сибирь на каторжные работы. От наказания были освобождены «первостатейные горожане» Григорий и Даниил Измировы, Иван и Илларион Поракашвили, Амбарцум Энфианджянц и другие богачи.

Передовая грузинская молодежь с большим сочувствием встретила восстание тбилисского бедняцкого населения. Н. Николадзе, который в это время находился заграницей, поместил в издававшейся в Лондоне А. Герценом газете «Колокол» статью, посвященную восстанию тбилисской городской бедноты. В «Колоколе» была опубликована также полученная из Тбилиси статья без подписи, автор которой, сообщая о «кровопролитной демонстрации тбилисских жителей», обращался к царскому правительству России со следующими словами:

«Да, не возмущения опасны правительствам, но опасны существующие причины этих возмущений; ищите и уничтожьте эти причины и никто уже не будет возмущаться против вас»[5].

Таким образом, в предреформенный период крепостное крестьянство и бедняцкое городское население Грузии активно боролись против царя и помещиков, боролись за свою социальную и национальную свободу. В тот период в Грузии сложилась ярко выраженная революционная ситуация.

ЗАРОЖДЕНИЕ НОВОЙ ИДЕОЛОГИИ. Марксизм-ленинизм учит, что новые общественные идеи и теории возникают на основе развития материальной жизни общества. Обычно они возникают тогда, когда условия развития материальной жизни ставят перед обществом новые задачи, т. е. в то время, когда передовые идеи и теории необходимы для дальнейшего развития общества, его продвижения вперед.

Условия развития материальной жизни Грузии в предреформенный период, новая экономическая и социально-политическая обстановка вызвали зарождение взглядов, направленных против крепостного строя и царского самодержавия, — зарождение новой, демократической и революционной идеологии. Формированию и широкому распространению этой идеологии содействовало, во-первых, наличие богатых традиций передовой грузинской культуры и, во-вторых, усвоение грузинской молодежью революционно-освободительных идей выдающихся русских писателей и общественных деятелей.

В университетах Петербурга и Москвы, Одессы и Киева училось много молодых грузин. Здесь они испытали на себе благотворное влияние властителей дум передовой русской интеллигенции, революционных демократов В. Белинского, А. Герцена, Н. Чернышевского и Н. Добролюбова, знакомились с творчеством гениальных русских писателей А. Пушкина, М. Лермонтова, Н. Гоголя, Н. Некрасова, М. Салтыкова-Щедрина и других. В начале 60-х гг. в одном лишь Петербургском университете училось несколько десятков студентов-грузин. Совместно со своими армянскими и азербайджанскими друзьями они образовали «Кружок кавказцев», участники которого с большим рвением изучали революционные идеи Чернышевского и Добролюбова. Многие студенты-грузины были лично знакомы с вождем русских революционных демократов Н. Г. Чернышевским.

Однако грузинская молодежь не довольствовалась изучением лишь передовой русской общественной мысли и литературы. Она внимательно изучала также идеи прогрессивных писателей и мыслителей Западной Европы, знакомилась и усваивала материалистические, социалистические и гуманистические взгляды.

Формирование мировоззрения и общественно-политических взглядов грузинского студенчества было неразрывно связано с изучением и усвоением богатого наследия и традиций многовековой грузинской культуры, с гуманистическими идеями грузинской литературы, воплощенными в бессмертных произведениях Шота Руставели, Давида Гурамишвили, Николоза Бараташвили и др.

Таким образом, условия материальной жизни Грузии всецело определили, а революционно-демократические и освободительные идеи русских, западноевропейских и грузинских писателей и мыслителей, способствовали возникновению в Грузии в 60-х гг. XIX в. демократической и революционной идеологии. Эта идеология противопоставила себя старой, феодально-аристократической и клерикальной идеологии и вступила в ожесточенную борьбу с ней.

То поколение грузинской молодежи, которое приобщилось к передовым идеям своего времени, и в чьих трудах и общественной деятельности ярко отразились новые революционно-демократические идеи, известно под именем шестидесятников или тергдалеулни (испившие воду Терека, т. е. побывавшие в России). К поколению тергдалеулни принадлежали писатели и общественные деятели: Илья Чавчавадзе, Акакий Церетели, Нико Николадзе, Георгий Церетели, Рафиэл Эристави, Даниэл Чонкадзе, Яков Гогебашвили, Антон Пурцеладзе, Кирилл Лордкипанидзе, Давид Кипиани, Сергей Месхи, Михаил Кипиани, Нико Гогоберидзе, Виссарион Гогоберидзе, Петре Накашидзе, Петре Умикашвили, Вахтанг Тулашвили, Давид Микеладзе и другие, а также известные ученые Иван Тархнишвили, Василий Петриашвили, Петр Меликишвили и другие. Эти подлинные патриоты своего народа смело выступили заступниками угнетенных и подняли голос в защиту их попранных прав.

В грузинской литературе антикрепостнические мотивы впервые прозвучали в стихах Рафиэла Эристави. Он был непосредственным свидетелем крестьянского восстания в Мегрелии, под впечатлением которого в 1857 году написал стихотворение «Просительница к судьям»; в нем впервые в грузинской поэзии ясно поставлен жгучий социальный вопрос о противозаконности взаимоотношений крепостника и крепостного, «Почему другой владеет мною порожденным, почему нас мучают злые коршуны-помещики», — спрашивает в этом стихотворении мать-крепостная, у которой кровопийца-помещик отнял ребенка.

За первыми стихотворениями Р. Эристави на социальные темы в журнале либерально-дворянского направления «Цискари» последовательно публикуются замечательная повесть Даниэла Чонкадзе «Сурамская крепость» (1859 — 1860 г.г.), а затем бессмертные произведения Ильи Чавчавадзе и Акакия Церетели (1859 — 1862 г.г.). В то время «Цискари» являлся единственным грузинским журналом, и хотя мировоззрения шестидесятников в корне противоречили направлению журнала, тергдалеулни вынуждены были сотрудничать в нем, так как не располагали другой трибуной для пропаганды своих взглядов.

Опубликование повести «Сурамская крепость» явилось для своего времени событием большого общественного значения. Дотоле неизвестный молодой писатель-разночинец смело выступил против крепостного строя и приковал к позорному столбу его защитников. В повести крепостничество изображено как царство тьмы, грубого насилия, безграничного своеволия. Особый интерес представляет созданный автором образ героя повести — Нодара (Осман-ага). Доведенный до отчаяния произволом и притеснениями помещика, погубившего его мать, Нодар с оружием в руках мстит своему господину за попрание своих человеческих прав и не щадит даже жену и сына помещика. Создав произведение большой обличительной силы, Д. Чонкадзе бросил открытый вызов миру угнетения, насилия и рабства. Повесть «Сурамская крепость», вызвав злобную критику и возмущение реакционной части тогдашнего общества, произвела огромное впечатление на читателей, она призывала к борьбе с социальной несправедливостью.

Великие грузинские писатели Илья Чавчавадзе и Акакий Церетели поместили на страницах журнала «Цискари» много замечательных художественных и публицистических произведений, проникнутых демократическим и революционным духом. В этих произведениях ставились актуальные национальные и социальные проблемы, выражались тогдашние устремления грузинского народа.

Особенное значение имели статьи Ильи Чавчавадзе «Пара слов по поводу перевода «Безумной» Козлова князем Ревазом Шалвовичем Эристави» (1860 г.) «Ответ» (1861 г.), в которых смело и четко был сформулирован ряд основных принципов грузинских шестидесятников. Эти статьи нашли широкий отклик в тогдашнем грузинском обществе. Интеллигенция старого поколения — как явные реакционеры, так и дворянские либералы — единодушно ополчилась против Ильи Чавчавадзе и его соратников. Разгорелась ожесточенная идеологическая борьба между двумя поколениями. Дальнейшее сотрудничество шестидесятников в «Цискари» стало невозможным и в 1863 году они создали новый прогрессивный журнал «Сакартвелос моамбе» («Вестник Грузии»). Основателем и редактором этого журнала был Илья Чавчавадзе, который стал главным идейным руководителем нового поколения — «тергдалеулни».

Выдающийся представитель группы тергдалеулни — Н. Николадзе писал по поводу издания «Сакартвелос моамбе». «...все что у нас было, молодого и мужественного, любящего новый уклад и жизнь, приняло то почетное знамя будущего, которое бодро держал в своих руках Илья Чавчавадзе. Старый уклад и гражданственность укрылись под сенью «Цискари» и с этих пор, в той борьбе, которая развернулась между «Сакартвелос моамбе» и «Цискари», отражалась та ожесточенная борьба, которая протекала в нашей жизни между старым и новым»[6].

Вместе с переводами лучших произведений Добролюбова, Лермонтова, Гюго и других известных писателей, в «Сакартвелос моамбе» печатались и оригинальные публистические произведения грузинских авторов. Именно в этом журнале впервые полностью была напечатана знаменитая повесть И. Чавчавадзе «Человек-ли он?» и отрывки из его произведений «Видение», «Разбойник Како», «Рассказ нищего».

Целый ряд ярких публицистических статей поместили в этом журнале единомышленники Ильи Чавчавадзе— Кирилл Лордкипанидзе, Георгий Церетели, Давид Кипиани, Вахтанг Тулашвили, Михаил Кипиани, Петр Накашидзе и другие. Их статьи, проникнутые освободительными и демократическими идеями, разоблачали ретроградство и убожество мыслей старшего поколения. Феодально-клерикальная идеология переживала смертельную агонию, окончательная ее гибель являлась лишь вопросом времени.

Журнал «Сакартвелос моамбе» сыграл важную роль в истории развития грузинской культуры и передовой философской и: общественной мысли. В нем, как в зеркале, отразились устремления революционно настроенных народных масс предреформенной Грузии. Правда, журнал просуществовал лишь один год, но после его закрытия тергдалеулни отнюдь не сложили оружия, — они лишь накапливали силы и готовились к новой борьбе.

 

 



[1] Н. Николадзе, Освобождение крестьян в Грузии. Газ.  «Колокол», 1865 г., 15 июня.

 

 

[2] «Амкар» — персидское слово и означает товарища по совместной работе.

[3] В этот период в Тбилиси насчитывалось около сотни амкарских организаций. В амкарства были объединены каменщики, столяры, кузнецы, слесари, гончары, токари, оружейники, шорники, портные, пекари, шапочники, ви ноторговцы и т. д.

[4] И. Меунаргиа, Грузинские писатели, 1, Тбилиси, 1954, стр. 87 (на грузинском языке).

[5] «Колокол», 1865, № 204.

[6] Н. Николадзе, Наша литература, см. журнал «Кребули», 1872, №№ 10, 11, 12.