ГЛАВА X

 

ИЗМЕНЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ОБСТАНОВКИ В ГРУЗИИ И СОСЕДНИХ

СТРАНАХ В VIIVI вв. до н. э. МИДИЯ, ПЕРСИДСКАЯ ДЕРЖАВА

И ОБЪЕДИНЕНИЯ ГРУЗИНСКИХ ПЛЕМЕН

 

 

К концу VII в. до н. э. на территории, примыкающей к Грузии и вообще Закавказью с юга, гегемония перешла к Мидийской державе.

Мидийское царство сложилось в северо-западной части Ирана, на территории, примыкающей к Закавказью с юго-востока. В основном это была территория современного Южного (Иранского) Азербайджана[1].

Ставшее могущественным Мидийское царство, заключив союз с Вавилонией, в конце VII в. разгромило Ассирию, а в начале VI в. и Урарту. Датой окончательной ликвидации независимости Урарту можно признать примерно 590 г. до н. э.[2] Урарту, по крайней мере его центральные районы были включены в состав Мидийской державы.

Нельзя полагать, что закавказские племена, терпевшие столь долго тяжелое ярмо урартского господства, оставались индифферентными при агонии Урарту. Скорее всего нужно думать, что они приняли активное участие в разгроме Урартской державы, в частности в падении урартской власти в северных районах Урарту (Южное Закавказье).

Распространение политической гегемонии картских племен («сасперы»-иберы?) на отдельные районы, входившие раньше в состав Урарту и населенные, возможно, урартскими же племенами, подготовило почву для ассимиляции части урартских племен с картскими племенами. Ряд красноречивых примеров из лексики грузинского языка является свидетельством того, что с грузинскими племенами на самом деле смешался определенный поток урартийцев и других племен Южного Закавказья[3].

Процесс усиления крупных восточногрузинских и армянских объединений, сложившихся в бурную эпоху киммеро-скифских вторжений и падения могущественных древневосточных государств, сильно затормозился после того, как на смену довольно непрочному Мидийскому государству пришла могущественная Персидская держава Ахеменидов.

Последняя возникла в середине VI в. до н. э. в южной части Ирана (Персиде). Персы являлись одним из иранских племен. Во главе Персидской державы стал в качестве правящей династии знатный род Ахеменидов, в результате чего эта держава известна и под названием Ахеменидского царства. Первым представителем династии Ахеменидов был царь Кир, возглавлявший Персидскую державу с середины VI в. до 529 г., когда он пал в битве с племенами массагетов, живших в Закаспийской области.

Население Грузии, жившие южнее грузинские племена, как и армянские, попали в ту или иную зависимость от Ахеменидов.

Согласно Геродоту, сасперы вместе с матиенами и алародиями составили 18-й округ (сатрапию) Персидской империи. Им было назначено платить (ежегодно) 200 талантов серебра. Племена же Юго-Восточного Причерноморья образовали отдельную, девятнадцатую сатрапию — округ: «Мосхам, тибаренам, макронам, моссиникам и марам было предписано (платить ежегодно) 300 талантов серебра, это девятнадцатый округ» (Геродот, III, 94). Геродот и в отношении всех других сатрапий указывает количество дани в талантах серебра. Однако это вовсе не значит, что дань на самом деле выплачивалась в серебряных монетах или вообще драгоценными металлами. Несомненно, что преобладающая часть доставлялась в виде разнообразных натуральных приношений. Перевод стоимости этих приношений в таланты серебра принадлежит самому Геродоту или его источнику. Нельзя не отметить также и то, что состав плательщиков дани, так же как характер и объем дани, в течение времени претерпели много изменений[4].

Судя по составу вышеназванных двух сатрапий, Юго-Восточное Причерноморье и территория Южной Грузии непосредственно были включены в состав Персидской державы Ахеменидов. Однако Ахеменидам, по-видимому, не удалось непосредственно включить в состав своего государства население более северных районов Грузии (совр. Восточная и Западная Грузия). С этой точки зрения заслуживает внимания сообщение Плутарха о том, что «иберы (т. е. население Восточной Грузии. — Г. М.) не покорялись ни мидянам, ни персам, избежали даже и македонского владычества»[5]. Возможно, в некоторой зависимости от Ахеменидов находилось и население совр. Восточной Грузии, хотя оно и не подчинялось непосредственно персидской администрации. В отношении же Западной Грузии мы имеем свидетельство того же Геродота о том, что колхи (у Геродота в данном случае — это население южной и центральной части современной Западной Грузии) не входили ни в одну из сатрапий: «....колхи, — говорит Геродот, — обложили себя (добровольными) приношениями, а также и соседи их до Кавказского хребта (ибо до этого хребта простирается владычество персов, а страны к северу от Кавказа и не думают о персах); итак, они (колхи. — Г. М.) еще и до нашего времени в каждый пятый год доставляли дары, которыми себя обложили: сто мальчиков и сто девочек» (III, 97).

На развалинах Южно-Колхидского царства (Кулха), на территории совр. Западной Грузии в VIIVI вв. до н. э. сложилось крупное политическое образование — Колхидское царство. Соседние картские (восточногрузинские) племена называли эту область Эгриси по этническому наименованию ее населения (эгров, или мегров, — мегрелов). Население этой области позднее рассматривало себя преемником древних колхов. Может быть, и сообщение писателя III в. до н. э. Аполлония Родосского о кирбах («записи их отцов», которые хранились у тогдашних колхов) также является свидетельством наличия преемственности между позднеколхидским и древнеколхидским (Кулха) царствами. Перенесение греками сказаний о древней (Южной) Колхиде на позднюю (находящуюся в бассейне р. Риони) Колхиду (цикл сказаний об аргонавтах), а также, как нам кажется, и самого названия «Фасис» с р. Чорохи на р. Риони тоже может указывать на эту преемственность. В сообщениях древнегреческого историка Геродота (V в. до н. э.) речь идет именно об этом, сложившемся на территории Западной Грузии, политическом образовании колхов. Говоря о нем, Геродот, несомненно, подразумевает одно определенное политическое образование — ведь оно взяло на себя единое обязательство по отношению к Ахеменидской державе—посылать «каждый пятый год» сто мальчиков и сто девочек.

По сведениям Геродота можно определить и границы этого Колхидского политического образования. Почти все Юго-Восточное Причерноморье входило в 19-ю сатрапию Персидской державы (тибарены, моссиники, макроны, мосхи, мары), колхи же, т. е. Колхидское политическое образование — современник Ахеменидской державы, находились вне этой сатрапии, следовательно, севернее ее территории. Если область упоминаемых среди племен, входящих в 19-ю сатрапию, мосхов подразумевает ту же область, которая имеется в виду в более поздних античных источниках (например, у Страбона) в качестве «страны мосхов», то это примерно средневековая грузинская Месхети — Южная Грузия. Однако это нам кажется маловероятным. Скорее всего, здесь речь идет о населении северной Каппадокии, части территории малоазийских мушков, так как в войске ахеменидского царя Ксеркса, вторгшегося в Грецию, мосхи и тибарены (племена жившие в районе севр. Орду) были объединены под одним начальством. Таким образом, основываясь лишь на упоминании мосхов, трудно судить о северных пределах 19-й сатрапии. Однако можно воспользоваться другими данными: так, например, как известно, макроны, входящие в эту сатрапию, по античным источникам, локализуются в районе Трапезунда, а также и восточнее от него по Черноморскому побережью. Можно указать и на то, что непосредственно южнее устья р.  Чорохи жили племена бизеров, в которых можно видеть племена витеров урартской эпохи, проникшие сюда с востока после разгрома древнего Кулха и занявшие часть его территории; а Одзрахе древнегрузинских источников, которой дали наименование эти племена, простиралась «от Тасискари до Сперского моря (Черное море») (КЦ, 9). Вряд ли эти старые враги колхских племен могли подразумеваться под геродотовскими «колхами». Наконец, можно указать на тот бесспорный факт, что в узком значении название «колхи» в античности обнимало территорию, простиравшуюся на юге лишь до устья р. Чорохи.

Таким образом, современное Ахеменидам Колхидское политическое образование находилось к северу от устья р. Чорохи. В северном направлении его территория, очевидно, не доходила до Кавказского хребта, так как Геродот говорит о колхах и об «их соседях до Кавказского хребта», обложивших себя «добровольными приношениями» по отношению к Ахеменидам. Тот же Геродот северный предел распространения колхского владычества усматривает где-то в районе р. Риони (Фасис), так как говорит, что «от озера Меотиды до реки Фасиса и владений колхов тридцать дней пути...» (I, 104). Конечно, перед нами весьма общее выражение и оно никак не подразумевает, что северная граница владений колхов находилась на самом Фасисе. Это невероятно и потому, что здесь находились все основные центры данного политического образования.

Судя по древнегреческим источникам (поздние варианты сказания об аргонавтах и др.), политический центр этого колхидского объединения находился на р. Риони (Фасис). Здесь, на среднем и нижнем течении Риони, как мы увидим ниже, по археологическим данным, находились и экономически наиболее развитые районы страны. В связи с этим можно указать также на сообщение автора конца V в. до н. э. Ксенофонта— полководца армии греческих наемников, о том, что в его войске, стоящем в г. Котиоре (совр. Орду), некоторые подняли вопрос о походе к Фасису морским путем и овладении страной фасианов[6]. «В то время, — прибавляет Ксенофонт, — там царствовал потомок Ээта» (Хеnoph., Аnаb., V, 6, 36 и cл.). Таким образом, царство потомков легендарной Колхиды Ксенофонту и его спутникам представляется лежащим на р. Фасисе (совр. р. Риони).

Кроме тех «добровольных приношений» Ахеменидам, о которых говорит Геродот в связи с колхами, эти последние, очевидно, приняли на себя также обязательство выставлять в случае надобности вспомогательные войска. Об этом говорит сообщение того же Геродота о народах, участвовавших в известном походе персидского царя Ксеркса против Греции в 480 г. до н. э. Среди участников персидского войска Геродот называет и колхов: «Мары, — говорит Геродот, — имели на головах туземные плетеные шлемы и (вооружены были) небольшими кожаными щитами и дротиками. Колхи на головах (носили) деревянные шлемы и имели небольшие сыромятные щиты и короткие копья, а кроме того ножи. Над марами и колхами начальствовал Фарандат, сын Теаспия» (VII. 79).

Еще во времена Геродота (484—425) колхи выполняли свои обязательства по отношению к правителям державы Ахеменидов: «Они еще и до нашего времени, — говорит Геродот, — в каждый пятый год доставляли дары, которыми себя обложили: сто мальчиков и сто девочек» (III, 97). Однако, по сведениям Ксенофонта, прошедшего по Южной Колхиде в 401 г. до н. э., выясняется, что от зависимости по отношению к Ахеменидам освободились многие жившие намного южнее колхов племена. В это время, по словам Ксенофонта, «кардухи, халибы, халдеи, макроны, колхи, моссиники, койты .и тибарены не были подчинены (персидскому) царю» (Аnаb., кн. VII, гл. 7, § 25). Правда, здесь прямо говорится, что «колхи» не подчинялись царю, однако под «колхами» здесь, как и в других местах ксенофонтовского «Анабасиса», вероятно, подразумевается население района г. Трапезунда, а не политическое образование, существовавшее в то время на территории совр. Западной Грузии. Это последнее, как мы видели выше, Ксенофонт упоминает под названием «фасианов». Но и тот факт, что от персидского царя освободились племени кардухов, халдов, тибаренов, макронов, моссиников и др., жившие южнее колхов, ближе к центрам Ахеменидской державы, заставляет нас предполагать, что и колхи, должно быть, стали свободными от тех обязательств, которые они несли по отношению к Ахеменидам. Это была тяжелая пора в жизни Персидской державы, период внутренних неурядиц, ожесточенной борьбы за престол между членами царской семьи и т. д. Вскоре, однако, положение несколько стабилизировалось и Ахеменидам, возможно, удалось восстановить свою власть над многими вышеперечисленными племенами Юго-Восточного Причерноморья. Добились ли они восстановления своих позиций и в отношении Колхиды — трудно сказать. Если принять во внимание, что по сравнению с геродотовским периодом (V в.) в IV в. Ахеменидская держава вообще представляла собой более слабое государство и вела упорную борьбу за сохранение своих владений даже в Малой Азии, то вполне вероятно, что зависимость Колхиды от Персии сильно ослабла или же, возможно, полностью прекратилась.



[1] К история Мидии см.: Дьяконов И. М. История Мидии. М. — Л., 1956; Алиев И. Г. Мидия — древнейшее государство на территории  Азербайджана. — В кн.: Очерки по древней истории. Азербайджана. Баку. 1956; его же. История Мидии. Баку, 1960.

[2] Дьяконов И. М. Последние годы Урартского государства по ассиро-вавилонским источникам. — ВДИ, 1951, №2; ср.: М е л и к и ш в и л и Г. А. Наири-Урарту, с. 319.

[3] Сванидзе А. Материалы по истории алародийских племен, с. 40—41. Наличие в грузинских выражениях явно урартских слов (ivri, tar(a)i, ari) в сочетании с именем бога Алале, неизвестного в пантеоне центрального Урарту, указывает на то, что с грузинскими племенами ассимилировались именно урартийцы, жившие на северной окраине распространения урартских племен (Южное Закавказье)

[4] Altheim F. und  Stiehl R. Ein asiftische Staat. Feodalismus unter den Sassaniden und ihren Nachbarn, Bd.I.Wiesbaden, 1954,c.157160.

[5] Плутарх. Помпей, XXXIV.

[6] В древнегреческих источниках это название часто встречается в качестве синонима названия «колхи».